Codex manuscriptus Codex manuscriptus 2949-0510 2949-0502 ИМЛИ РАН https://doi.org/10.22455/CM.2949-0510-2024-5-15-128 Научная статья Статьи Гегемония братства: рождение советской многонациональной литературы, 1922–1932 Добренко Е.А. codeximli@yandex.ru 12 декабря 2024 г. 5 15 128 РАПП ВАПП национальная политика национальные литературы литературный процесс 1920–1930-х гг. политика и литература Copyright © 2026, IWL RAS 2026 Статья посвящена истории рождения проекта советской многонациональной литературы, который, хотя традиционно и связывается в отечественной и зарубежной традициях с 1934 г. и Первым съездом писателей, в действительности появился еще в «лихие двадцатые». Главной движущей силой многонационального литературного проекта как одного из ведущих компонентов создания единой советской нации была партийная номенклатура. В статье рассматриваются особенности взаимодействия лидеров литературных групп в 1920-е гг. в республиках, где литературные дискуссии были формой внутрифракционной борьбы. Кроме того, как в Москве, так и в республиках руководители литературных групп являлись не столько литераторами, сколько партийными работниками, действовавшими в литературе. На этой партийной основе формировалось «братство литератур народов СССР», организующим центром которого и становится ВАПП. Воспитанные на иерархическом принципе демократического централизма, партийные функционеры из ВАППа / РАППа враждебно относились к национализму, стремились к имперской (антинационалистской, а значит, интернационалистской) модели организации литературы. С созданием ВОАПП и последующим увеличением количества «братских литератур» стремительно сокращалась их институциональная сила. На архивных материалах в данной публикации реконструируются механизмы работы в отношении национальных литератур — некомпетентное, сугубо бюрократическое руководство РАПП, невежество в отношении национальных литератур и др. Организационные структуры становились продуктом имперской инженерии, рапповский дискурс о литературе с его псевдо-классовой партийной риторикой и репрессивной критикой успешно распространялся на все культурное пространство многонациональной страны. Позднее созданные рапповцами институциональные практики и опыт «консолидации» национальных литератур перешли в Союз советских писателей. 1. Агурский М. Идеология национал-большевизма. Париж: YMCA-Press, 321 с. 2. Аманжолова Д.А., Красовицкая Т.Ю. Культурная сложность советской России: идеология и практики управления. 1917–1941 гг. М.: Новый Хронограф, 2020. 383 с. 3. Борисенок Е. Феномен советской украинизации 1920–1930-е годы. М.: Европа, 2006. 241 с. 4. Бранденбергер Д. Национал-Большевизм. Сталинская массовая культура и формирование русского национального самосознания (1931– 1956). СПб.: Академический проект, 415 с. 5. Джусойты Н. Сильные и слабые звенья наших творческих контактов // Дружба народов. 1976. № 3. С. 263–264. 6. История советской многонациональной литературы: в 6 т. / гл. ред. Г.И. Ломидзе, Л.И. Тимофеев. М.: Наука, 1970–1971. Т. 561 с. 7. Пайпс Р. Я жил. Мемуары непримкнувшего. М.: Московская школа политических исследований, 405 с. 8. Пригодiй I. Взаємодiя радянських лiтератур: Взаємозв’язки росiйскої та української лiтератур в процесi їх становлення. Київ: Днiпро, 1966. 379 с. 9. Пригодiй I. Дiалектика зближення лiтератур: Взаємозв’язки росiйскої та української радянских лiтератур у процесi їх становлен- ня. 1925–1934. Київ: Наукова думка, 1970. 295 с. 10. Пригодий М.И. Октябрь и советская литература: Из истории формирования всесоюзной общности литератур. Киев: Днiпро, 335 с. 11. Романовский А. Знаменательная веха: Из истории становления советской литературы. М.: Сов. писатель, 1970. 183 с.